Быстров С.И. – На Черемшане и у останков о.Серапиона

«Вифлеемъ - Дом Хлеба»
Выпуск 4 (апрель 2012)

С. И. Быстров

На Черемшане и у останков отца Серапиона

С. И. Быстров- Вот и Черемшан, - сказал наш возни́ца, указывая на раскинувшиеся на склоне горы постройки, которые ярко выделялись из окружающей их зелени садов1.

- Это женский монастырь, - продолжал он, - а через гору от него - мужской. Тоже на хорошем месте стои́т. Славное место выбрал ихний прежний игýмен о. Серапион. Словно дачи. Ну, и сам он, покойник, был хороший человек. Святой, можно сказать, жизни. Бывало, с какой нуждой ни приди, так не отпустит, безпремéнно поможет. Я хоша и не старообрядец, а правду сказать надо: примерный человек. Здесь у нас слух носится, - повернулся он к нам, понизив голос, - будто он и сейчас нетлéнный лежит, а как пóмер, с лишком десять лет прошло. Верно ли, нет ли, - Госпóдь знает, - заключил извóзчик, подгоняя свою лошадь.

Он, конечно, не предполагал, что мы хорошо знакомы с Черемшаном, и поэтому охотно рассказывал нам его прошлое и настоящее. Мы не мешали ему высказаться. Но когда он кончил, мы ему заметили, что бывали здесь не раз, а один из нас даже жил здесь.

- А... - протянул он и, почесав затылок, энергично принялся управлять лошадью.

Введенская Церковь Фелицатина монастыряДорóга наша - под гору, всё ближе и ближе к монастырю. Среди деревьев показалась белая церковь, с строящейся колокольней, около которой хлопотали десятка полтора рабочих. Кругом храма ютились кéлии и корпусá брáтии, одной стороной уходящие в лес, окружавший монастырь.

Мы скоро отыскали знакомых нам жителей монастыря и расстались с словоохотливым возни́цей.

Весь этот день мы провели в обозревании монастыря и его достопримечательностей. За последние три года Черемшан изменился много. Вместо прежней молéльни, имевшей вид дома, теперь красуется церковь с куполом и крестами, воздвигнута и колокольня. Появилось много новых кéлий и корпусов, в которых помещается свыше двухсот человек сестёр-и́нокинь.

Вообще, монастырь представлял из себя небольшое сельцо или деревушку, только в значительно лучшем виде, чем русские деревни. Всюду поражает чистота, порядок. На всём видна заботливая рука.

К нам подошла старушка игýмения Фелицата, основательница этого монастыря. 
Матушка Фелицата- Осматриваете? - добродушно спросила она. 
- Да, матушка, - ответили мы, - смотрим плоды ваших трудов. 
- Теперь, слáва Бóгу, хорошо,- оживилась она. - А вот сначала-то немало хлопот было. Лишь один Госпóдь вéдает, что пришлось нам с о. Серапионом перенести. Всего было: и заграницу бегали, и в тюрьму нас сажали. Всё хотели нас устрани́ть. Да нет. Госпóдь сохранил. А теперь, по ми́лости Бóжией, свобода наступила. Вот, достраиваем колокольню. Тоже много дéла. Летá уходят, а делá прибывают. Смотри́те, смотри́те, - спохватилась она, - а меня простите, я пойду глядеть на работы. 
И матушка, опираясь на пóсох, пошла к постройке.

Мы отправились в мужской монастырь.

Идти пришлось чрез гору, густо поросшую лиственницей. От одного монастыря до другого по горé вьётся узкая тропинка. Это - кратчайший путь. Другой ведёт кругом горы, по нему пролегает дорóга. 
С вершины этой горы открывается чудный вид на мужской монастырь и его окрестности. Внизу, в долине, раскинулся монастырь, состоящий из десятка корпусов и кéлий, с каменной двухэтажной молéльней в центре. Налево от монастыря синеет громадный монастырский пруд, с построенной около него мельницей. Направо, с трёх сторон, высятся гóры, покрытые густым лиственным лесом. Дальше синеют отрóги других гор, поросших высоким хвойным лесом. (Этот лес принадлежит графу Воронцову-Дашкову). С четвёртой стороны непрерывной нитью тянутся фруктовые сады, среди которых пестреют, крыши домиков и водяных, мельниц. За ними широкой лентой развернулась Волга, которая со всеми её заливами, островами и озёрами видна, как на ладони. А там, в туманной дали, тянутся лугá, поля и сёла...

Мы на минуту остановились, залюбовавшись открывшейся пред нами панорамой.

Звонница и Успенский собор мужского монастыряВ монастыре заблаговéстили к вечéрне. Мы поспешили в храм, надеясь увидать там о. игýмена, у которого мы хотели взять позволение осмотреть нетлéнные (как мы слышали) останки о. Серапиона.

О. Феодосия (так зовут игýмена) мы не нашли в храме: он хлопотал по монастырю. Один услужливый и́нок вызвался нам его отыскать. Через полчаса игýмен пришёл. Мы изложили ему цель нашей поездки к ним и просили не отказать в нашей просьбе. Выслушав нас, он заметил: 
- Не знаю, что сказать вам. Намерение ваше благóе; но то, что останки о. Серапиона почивáют в нетлéнии, мы храним в тайне. Даже братия монастырская не вся это знает. 
- Нет, óтче, не откажи́те, - упрашивали мы, - вы этим принесёте громадную пользу нам. В теперешнее время, время невéрия, это послужит веским подтверждением истины религии. 
Игýмен уступил. 
- Хорошо, - сказал он, - я исполню ваше желание. Только повремени́те. После вечерни брáтия пойдёт на ужин, а мы с вами в это время сходим ко гробу о. Серапиона.

Нéчего и говорить, что мы охотно согласились с предложением о. Феодосия, и чтобы заполнить время, стали осматривать достопримечательности монастыря. Побывали в том и другом храме, в которых, особенно в зимнем, есть много старинных икон. Замечательными по своей древности и величине выделяются иконы: Нерукотворенный образ и Казанская. 
- Куда не отойдите, всё на вас глядит лик Богорóдицы, - заметил сопровождавший нас и́нок. 
- Эти иконы принесены с Иргиза, - добавил он. 
Мы и раньше видали эти иконы, но это не мешало нам воскреси́ть в памяти впечатления прошлого. Мы с удвоенным вниманием смотрели на эти памятники древности.

Жителей в мужском монастыре оказалось не более 50 человек. 
- Почему же так мало? - спрашивали мы игýмена. 
- Усéрдие оскудéло в народе, мало жертвуют, содержать нечем, - ответил он, - бывало, при о. Серапионе брáтии было свыше ста человек, а теперь вот и с этими ничего не поделаешь, средств нет. А тут ещё неприятности вышли с некоторыми из брáтий. Монастырь был завещан покойным о. Серапионом на несколько лиц (потому что по законам наши приходы и монастыри не признавались в то время). Некоторые из этих лиц воспользовались этим правом и стали требовать через суд часть имущества, как бы принадлежащую им. Пришлось, по необходимости, выдать им требуемую сумму из скудных монастырских средств. Это и вовсе подорвало монастырь... 
- Ну, теперь можно идти, - сказал игýмен, подымаясь с мéста. 
Мы последовали за ним.

Склеп находится около алтаря храма и представляет из себя каменную часóвню. В него ведёт деревянная дверь, затянутая проволочной сеткой. 
- Идите за мной, - сказал игýмен, спускаясь по каменным ступеням вниз.

На нас пахнýло холодом и сыростью, когда мы спустились внутрь склéпа. Он был сводчатый и разделялся на 2 части: на верхнюю и нижнюю. Верхняя была пустá, а в нижней, на каменных фундаментах, около стены, стояли 2 тёмные гроба: с правой - епи́скопа Паисия, а с левой - архимандри́та Серапиона.

Преподобный СерапионМы подошли к последнему.

Игýмен зажёг 2 восковые огáрка. Красноватый свет озарил внутренность склепа. О. Феодосий надел эпитрахи́ль и вместе с одним из монахов сняли крышку гроба... Мы увидели силуэт лежащего человека, покрытого тёмным полотном. Покрывало это изветшало и легко отрывалось лоскутами.

«Десять лет прошло», - говорил игýмен, снимая истлевшее покрывало. «А вот и ри́за, - добавил он. - Вот евáнгелие на груди». 
Мы ниже наклонились и пристально стали рассматривать. Действительно, перед нами лежало евáнгелие и крестообразно сложенные рýки. Но на всём этом лежал белый слой плесени. Игýмен отёр с рук плесень и сказал: «Смотри́те». 
Мы, по очереди каждый, осматривали руки почи́вшего. Они были темновато-жёлтого цвета. Тело на них совершенно сохранилось. Мы ощупывали их руками. В таком же положении оказались и ноги. Лицо не открывали, а лишь подняли часть покрывала над подбородком: «Слишком много придётся развязывать покрывал», - сказал о. Феодосий. Мы не стали затруднять его. И то, что видели, нам ясно показало, что остáнки приснопáмятного о. Серапиона почивáют в нетлéнии, несмотря на сырость склепа. Отец диакон и И. П. Кованов, бывшие со мною, по предложению игýмена, ощупали бокá и грудь почи́вшего. Всё это оказалось в таком же положении, как и рýки. 
- А вы попробуйте приподнять гроб, - предложил один из и́ноков, - вы сразу почувствуете тяжесть тéла. 
Действительно, гроб оказался тяжёлым, хотя сделан из очень тонкого лéса.

Холод и сырость внутри склепа давали себя чувствовать, и мы поспешили выйти оттуда. В продолжение всего дня, мы находились под впечатлением виденного. В душé чувствовалось какое-то радостно-благоговéйное чувство. Чудо нетлéния было воóчию. Никакого сомнения не оставалось, что тут проявляется сила Бóжия. Естественные объяснения здесь не имели мéста...

Отсюда мы снова отправились в женский монастырь, но только не в главный, а граничащий с ним, - скит и́нокини Платониды. Этот скит составляет одно целое с большим монастырём, хотя и имеет отдельное управление. В недалёком прошлом, все скиты эти были самостоятельны, но потóм, по предложению местного епи́скопа, соединились вместе под общим наименованием «Черемшанского женского монастыря».

Хотя и сейчас существует несколько самостоятельных скитов, как, например: Маргаритин, Енафин и другие, не вошедшие в общий состав, - но они слишком малы для того, чтобы считать их отдельными единицами.

Матушка Платонида была давно известна нам, поэтому встретила нас, как старинных знакомых, и несмотря на нездоровье, пригласила на чашку чая. Скит её состоит из одного большого двухэтажного корпуса и нескольких флигельков. Во втором этаже, между кéлиями и́нокинь, помещается небольшая домóвая церковь с алтарём. В этой церковке совершается ежедневная служба. Число брáтии в её скитý определяется приблизительно около 50 человек.

Матушка Платонида, как любительница пения, организовала из молодых и́нокинь и белиц порядочный хор, который исполняет песнопения в главном монастырском храме. По нашей просьбе хор пропел несколько стихéр и стихов религиозного характера. Пение их твёрдое, приятное, но, к сожалению, немножко ударяет «в носовую партию». 
Железные вериги из Черемшанского монастыряКроме древних икон, которых немало в молéльне матушки Платониды, она показала нам медные и железные вери́ги, которые носят подви́жницы-и́нокини. Некоторые вери́ги весят около 5-6 фунтов. Такие же вериги, по словам матушки Платониды, носил и о. Серапион. Вери́ги эти состоят из массивного четырёхугольника, к которому прикрепляются по углам 4 цепи. Цепи эти перекидываются через плечи и под руки, а концами сходятся вместе и запираются на замóк. 
- Некоторые подви́жники и подви́жницы, - рассказывала нам матушка, - носят такие вери́ги по нескольку лет. Были случаи, что вери́ги совершенно врастали в тело.

Да, это были поистине мýченики произволéния и пóдвига. Они не старались кричать о своих пóдвигах, а делали великое дело подви́жничества в тайне. 
Мне припомнился один такой аскéт - и́нок Иларион. Он жил в оби́тели о. Серапиона. Про него рассказывали, что он в скором времени по пострижении надел на себя вери́ги, запер их на замóк, а ключ забросил в пруд. Таким образом, он подверг себя пожизненному изнурéнию. И этот случай был не единственный...

Вечером этого дня мы оставили Черемшан. С душевным удовлетворением уезжали мы из святыни старообрядчества. Нас радовало сознание, что мы, наконец, получили то, чего добивались долгое время.

Подпись: Б–въ. 
(«Церковь» №5 1909, с.с. 170–172)

Примечания:
1 Черемшан находится вблизи г . Хвалынска Саратовской губ. [прим. авт.].

Из журнала "Вифлеем - Дом хлеба", выпуск 4, апрель 2012 г.

Источник - http://www.blackmonk.ru/vifleem/vifleem04/v04113.shtml